Состояние численности, проблемы охраны и рационального использования охотничье-промысловых зверей Западной Сибири

Шубин Н.Г. (tshiscience@mail.ru)

Томский сельскохозяйственный институт

Бурное освоение территории Сибири в современный период и неизбежное технологическое наступление на живую природу привели к резкому сокращению численности диких животных. Многие из них, особенно охотничье-промысловые, находятся в катастрофическом состоянии. В связи с тем, что идеология экстенсивной эксплуатации природных ресурсов остается на приоритетных позициях, перед зоологами и охотоведами встает задача оперативной оценки биологического потенциала популяций животных (Евсиков и др., 1998).

На состояние численности охотничьих зверей, в особенности наиболее ценных по своим товарным качествам, очень большое влияние оказывает промысел. Кроме того, не менее важно сохранение целостности естественных экосистем. По расчетам Н.Ф. Реймерса (1992) доля их должна составлять в северной тайге 80-90% и южной - 45-50%, в лесостепи 30-40%, а в степи - 4060%. Однако, за последние 100 лет локальными разрушениями было охвачено более 36% площади равнинных таежных лесов Западной Сибири, причем в южной - 58%, средней - 32% и северной - 41%. Степи региона в результате сплошного хозяйственного освоения вообще находятся на грани полного исчезновения (Бех, Данченко, 2000; Климентьев и др., 2000). Эти воздействия не проходят бесследно для фауны, отражаясь на численности и распределении по территории одних видов, а также лишая возможности существования других.

Среди охотничьих млекопитающих обыкновенная белка является одним из важных видов пушного промысла тайги. Еще в первой половине прошлого века на территории региона в отдельные годы общая добыча ее исчислялась миллионами и охотник за один день добывал по 80-100 зверьков. В настоящее время в связи с тем, что огромные площади спелых хвойных лесов сгорели, повреждены вредителями или выпилены, численность этого промыслового грызуна, для которого семена хвойных являются основным кормом, а сами деревья - местом обитания и укрытия от хищников, сократилась в тысячи раз и не бывает такой высокой, как прежде. Лишь в отдельных местах, где уцелели массивы спелых темнохвойных лесов, отмечаются лишь эпизодические подъемы плотности его населения, когда в день можно отстрелять до 20-25 белок.

Сплошные вырубки леса на больших площадях становятся привлекательными для таких лесостепных видов как косуля и светлый хорь, заходы которых отмечаются даже в отдаленных таежных районах. Они способствуют улучшению кормовой базы для зайца-беляка и лося. Уже в первый год это порубочные остатки, а затем появление в изобилии подроста лиственных деревьев и кустарников (Шубин, 1980, 1991; Матюшкин и др.,

2003).

Наибольшее количество ценных промысловых видов зверей сосредоточено в зоне тайги. Это не только пушно-меховые (соболь, речная выдра, бобр, росомаха, рысь), но также мясо-дичные и трофейные (лось, северный олень, марал, кабарга, медведь, барсук). В начале прошлого века здесь из-за хищнического промысла на грани исчезновения оказались речной бобр, соболь и лось. Чтобы восстановить их былую численность, охотничьим организациям пришлось проделать огромную полувековую работу по их реакклиматизации. Однако, уже в конце этого века ситуация вновь обострилась. Причем, если у некоторых видов существенно снизились лишь общие запасы (соболь, барсук, медведь, северный олень), то другие оказались во многих местах даже под угрозой исчезновения (лось, марал, косуля, кабарга). О тревожном состоянии численности копытных к настоящему времени на значительной части их ареала появилась целая серия сообщений (Гагина, Скалон, 2000; Степаненко, 2000; Суворов, 2004).

На территории Западной Сибири пик численности лося приходился на 70-80-е годы прошлого столетия (Шубин, 1991). Несмотря на то, что существовала лицензионная система отстрела, из-за ряда причин (слабый контроль, ухудшение социально-экономических условий жизни населения) его начали добывать в огромном количестве не только в установленные сроки охоты, но также во время гона, по насту, около водоемов, где он кормился и спасался от гнуса. Использование при этом вертолетов, вездеходов, снегоходов, мотолодок и разнообразного нарезного оружия облегчало этот процесс. В указанный период даже один охотник за сезон промысла официально отстреливал и закрывал до 20-30 лицензий на этих копытных, сдавая мясо в заготовительные пункты.

Кроме ружейной охоты, широкое распространение имеет самоловный промысел петлями. Однако, попавшие в них животные погибают и быстро начинают разлагаться, становясь непригодными для употребления в пищу человеку, а вдобавок к этому повсеместно оставляемый на местах отстрела сбой (шкура, желудочно-кишечный тракт, голова, ноги и пр.) служили подкормкой для успешного выживания многих хищников. Только у волка в те годы численность возросла за два десятилетия в сотни раз, и по своей истребительной деятельности он мало уступал человеку.

Волка и росомаху можно считать индикаторами плотности популяций копытных. В годы низкой численности лося волк в таежной зоне регистрировался в виде редких заходов, а росомаха была лишь обычной. С периодом изобилия лосей связан пик населения этих хищников. Начали встречаться не только одиночные волки, но чаще всего семьи или стаи от 3 до 12-15 особей. Свежие следы их отмечались ежедневно, а нахождение растерзанных ими лосей стало обычным явлением. Они безбоязненно бродили вокруг нас, подходя к избушкам на 50-100 м. Многочисленные следы росомах, перемежаясь с волчьими, тянулись от одних останков жертв к другим.

Резкое снижение численности копытных к началу нашего века, отразилось и на плотности популяций хищников. Особенно это коснулось волка, часть которого была истреблена человеком и погибла от естественных причин, а другие откочевывали в более кормные места. В южной и средней тайге остались лишь отдельные его поселения, расположенные чаще всего около рек.

Некоторый ущерб наносился населению лося медведем и росомахой, но он был незначительным в силу того, что численность этих хищников невелика и

не каждый из них может добывать взрослых копытных. Причем росомаха лишь изредка нападает на лосят. Такой случай нами отмечен однажды в начале ноября 1992 г. в верховьях р. Улу-Юла. Среди медведей только взрослые и крупных размеров звери специализируются на добыче этих копытных. Летом они чаще всего подкарауливают их у водоемов, а осенью вполне успешно скрадывают (Шубин и др., 1993; Шубин, 2002).

Существенное сокращение поголовья лосей (в 5-10 раз) происходит в отдельные годы от различных болезней, что нами обсуждалось ранее (Шубин, 1991). Кроме того, эти звери сильно страдают и от гнуса. Например, летом 2002 г. наблюдался обильный выплод мокреца и мошки, которые нападая на животных, забивали собой дыхательные пути и легкие жертв, обрекая их на медленную, мучительную смерть. По рассказам многих очевидцев, около водоемов встречались не только мертвые, но и живые лоси, уже не способные передвигаться.

Указанные причины привели к катастрофическому снижению плотности популяции этих копытных. В настоящее время они сохранились небольшими локальными группами (2-8 особей) в самых труднодоступных угодьях. Так, в верховьях Улу-Юла на площади в 500 км , где в прежние годы держалось 30-50 сохатых и около 100 их регистрировалось в качестве мигрантов, перемещающихся на юго-восток, то в 2003 г. за всю осень и зиму отмечены лишь заходы сюда всего четырех зверей. За один день пути в 90 км, при заезде сюда в конце октября 1993 г. от пос. Аргат-Юла, было встречено более 50 свежих переходов лосей. В последующие годы они стали единичны и не регулярны.

В Алтайском крае, Кемеровской и Новосибирской областях для сохранения поголовья этих копытных уже в течение пяти лет введен запрет на добычу. Томская область не сделала этого, а лишь уменьшила квоты на изъятие. Однако, собственного стада на ее территории уже нет. Подпитка популяции осуществляется за счет мигрантов из соседних регионов. По существу этот вид потерял свое важное охотпромысловое значение. Назрела необходимость принятия действенных и неотложных мер по его спасению от дальнейшего истребления.

В таком же положении оказалось население северного оленя, марала и косули (Шубин, 1980, 1991; Черкасова, 1982; Собанский, 1992; Бондарев, 1992). Однако, более бедственное состояние численности отмечается у кабарги региона, где она является уже редким видом, находящимся под угрозой исчезновения и включенным в Красную книгу Кемеровской области. Как показывают наблюдения Т.К. Гагиной и К.В, Скалона (2002), даже организация здесь заповедника и национального парка не гарантирует ее сохранения для потомков без соответствующих биотехнических мероприятий и более жесткой охраны.

Речной бобр был истреблен в конце XIX века на большей части Западной Сибири, сохранившись в виде двух небольших очагов на северном Урале и в Туве. Работы по его реакклиматизации и замене европейским подвидом дали превосходные результаты. В настоящее время зверь освоил практически все речные системы лесостепных и таежных зон региона. Обычно, не образуя значительных скоплений, он достиг высокой численности, а общие его запасы довольно велики. Отдельные охотники за зиму без особого труда добывают до 20-40 особей. В силу того, что его мех в настоящее время не пользуется большим спросом на рынке, отлавливается этот грызун попутно или